Category: криминал

comment

Византия-2

Поэтому христианская программа общественного прогресса в некотором смысле всегда выглядит одинаково: если двигаться в направлении, где ненависти в обществе будет становиться поменьше, а корысть хотя бы не будет всеобъемлющей и подавляющей, оставляя место и для любви, то уже хорошо. О полном выполнении этой программы на практике говорить не приходится, но для христианских проектов это обычное дело.

При этом существует состояние общества, когда странно было бы говорить и о начале этой программы. Конгломерат уголовных банд и территорий, с которых они кормятся, может подолгу находиться в состоянии равновесия: все ресурсы, которые банда может получить, тратятся на оружие, найм и тренировку новых бойцов и лечение раненых. Как только какая-то банда проигрывает гонку, её уничтожают. И сами боевики, и подвластное им население живут в постоянном страхе за жизнь и имущество. Любая попытка заняться благотворительностью является в таком обществе смертельно опасной растратой драгоценных ресурсов, а любой материальный достаток жителей - знаком того, что с них можно выжать ещё пару долларов. Любовь может существовать внутри семьи, где она обитает всегда, но должна прятаться и поменьше мозолить глаза окружающим.

Такой строй можно было бы назвать дьявольским, если бы он не был столь широко распространён. В некотором смысле это базовое, исходное состояние человечества. Идея о повреждении человеческой природы грехом оказывается тут весьма красочно проиллюстрированной.

Один из ответов на вопрос о том, как мы можем уйти от этого замечательного порядка, заключается в слове "империя". Обширное и мощное государство, способное подавить почти любую банду и высвободить ресурсы для чего-то ещё, кроме ежедневной борьбы за существование, оказывается естественным способом избавиться от кошмара войны всех против всех. У людей появляется время и силы на то, чтобы хотя бы начать думать о нравственных проблемах.

Логично, что историческое христианство всегда питало слабость к империям.
face

93. Определение

Хорошо известное убийство 50-летнего Сергея Смолякова во Владивостоке позволяет, кроме всего прочего, дать некоторое определение русского народа, не ахти какое научное, зато в наших условиях вполне рабочее.

"Русский - это тот, кого незнакомый азербайджанец может убить днём, на людной улице за пару сказанных фраз и получить за это в суде РФ условный срок".

Для тех, кто увидит тут что-то парадоксальное, стоит пояснить, что русским в таких случаях по умолчанию вменяется врождённый фашизм, истерик в СМИ им не полагается, денег на взятки судьям никакая диаспора не собирает, и приговор выглядит естественным. Если обе стороны нерусские, то преступление становится заурядным и бытовым, а если русский убивает азербайджанца, то национальность превращается в отягчающее обстоятельство. 20-летнего Александра Копцева, напомним, за несколько небольших ранений один и тот же суд признал психически больным, назначив принудительное лечение, и отправил в тюрьму на 16 лет.

==================================================

Убийцу зовут Гамидов Немат Раджаб-оглы, он был освобождён в зале суда в конце 2007 года и убыл в родной Азербайджан. Сведения о деле можно найти, например, здесь в журнале tor85.
face

71. Владимир Буковский

Этот текст - примечание к посту Советская духовность.

Традиции следования за религиозными авторитетами делают достаточно лёгкой и быструю смену мировоззрения. Возможно, следы именно этого явления мы можем видеть в удивительном феномене "колебаний курса Партии", бросающемся в глаза при знакомстве с советской историей. На русское сознание, недавно ещё христианское и привыкшее к незыблемым и вечным нравственным ценностям, это действовало зачастую убийственно, порождая в лучшем случае насмешливый цинизм.

Хороший пример можно найти в книге знаменитого советского диссидента Владимира Константиновича Буковского "И возвращается ветер...", написанной в 1978 году, после насильственной отправки в эмиграцию. В тексте ясно видны следы его отчётливой русской самоидентификации. Общее впечатление таково, что написан он не совсем стандартным в психическом смысле человеком. Наверное, некоторую роль в этом сыграли 4 ареста и годы, проведённые в тюрьмах и психиатрических лечебницах (за границу он попал 34-летним). Но вот что пишет он сам:

"Нам уже успели внушить, что коммунизм - самое передовое учение, а Сталин - воплощение этих идей. И вдруг Сталин оказался убийцей и тираном, жутким выродком, не лучше Гитлера! Что же тогда такое эти передовые идеи, если они породили Сталина? Что же тогда партия, если она, выдвинув Сталина, не могла его остановить? ... А я сам, разве я был лучше? Мало того, что я ел их хлеб, - я еще был пионером, я участвовал в работе этой страшной машины, продукцией которой были либо трупы, либо палачи. Разве мне легче оттого, что я не понимал этого тогда? Разве легче человеку, если он узнает, что случайно, без умысла стал соучастником убийства?"

"... Объяснялось же все безумно просто: каждый из нас втайне, быть может - бессознательно, жаждал погибнуть. После всего чудовищно подлого обмана, после того, как бездна человеческой низости разверзлась у наших ног, мы возненавидели всех, кто был старше нас, кто был причастен."


Он родился в 1942 году, во время XX съезда ему было 14 лет, и эффект от очередного поворота "генеральной линии" достаточно нагляден. То, что значительная часть тех обвинений против Сталина была откровенной ложью, в данном случае совершенно неважно.

==================================================

Текст книги можно найти здесь. На неё меня навели несколько несколько цитат, появившихся в журнале С.П.Обогуева (oboguev).