Pavel Alaev (alaev) wrote,
Pavel Alaev
alaev

107. Креационизм

Мы не сильно проврёмся, если скажем, что человеческая мысль где-то в XIX веке вплотную подошла к выработке некоторого универсального метода познания мира, который с успехом можно применять в самых разных областях. Подробно описывать, в чём именно он состоит, довольно сложно, он немножко варьируется в разных разделах науки и немножко меняется со временем, но итог его использования всегда оказывается примерно одинаковым - если в окружающем нас мире существует какая-то закономерность, она в конце концов будет обнаружена, формализована и сделана доступной для использования, если последнее вообще возможно.

За XX век этот универсальный метод был бессчётное число опробован, отточен и усовершенствован, породив массу самых удивительных результатов и обеспечив человечеству технологический и мировоззренческий рывок невиданных масштабов. Когда всё это стало ясным, возникло крупное социальное образование, научное сообщество, задачей которого стало применение метода к самым разным областям человеческой деятельности. Про положительные стороны этого можно рассуждать долго, но тема поста больше связана с другими вещами.

Во-первых, довольно понятно, что метод может столь же хорошо применяться и там, где рассматриваемая область представляет собой не систему стройных законов, а по большей части загадочный хаос - все исследуемые объекты поначалу выглядят именно так. Если закономерность присутствует, он найдёт её, но если её нет, он иногда может начать выдавать на-гора всё новые и новые гипотезы, соревнующиеся друг с другом в степени неадекватности, то есть в объёме информации, которой они противоречат или по крайней мере не могут объяснить. Известная теория струн в физике и разные связанные с ней темы - хороший пример.

Во-вторых, в силу крайней специализации разных отраслей знания те, кто работает в каждой из них, получают практически монопольное право распоряжаться её плодами, и внешняя оценка того, в каком состоянии находится данная подобласть науки, оказывается довольно сложной. К этому добавляется и то, что научное сообщество, являясь социальной структурой, неизбежно в какой-то степени начинает существовать по законам всех таких структур, и слишком критичный анализ оснований её существования оказывается иногда затруднённым. Я не хочу сказать, что последнее является непреодолимым препятствием, но оно существует, и его необходимо учитывать.

Результатом становится то, что для постороннего наблюдателя и стройная система законов, подтверждаемых солидным эмпирическим материалом, и набор смелых гипотез могут выглядеть довольно похоже, а требование их критической оценки к тем, кто лучше всего в этом разбирается, может натыкаться на стену непонимания или отчуждения. Это вовсе не означает, что специалисты в некоторой области могут образовать какой-то осознанный заговор, это невообразимо сложная задача, просто та из гипотез, которая оказалась принципиально адекватнее остальных, будет автоматически восприниматься ими как "позиция науки по данному вопросу". Не их вина, если её адекватность окажется недостаточно высокой - они просто делают максимум из того, что позволяет метод.

Знаменитая теория эволюции, ставящая перед собой задачу объяснить возникновение на Земле многообразия живых существ, может рассматриваться как замечательный пример такого рода. Хорошо известное противоречие, заключённое в ней, состоит в том, что у нас есть чрезвычайно богатый эмпирический материал, убедительно свидетельствующий о постепенных изменениях в мире живого, и столь же удивительное отсутствие возможности реально наблюдать процессы резких эволюционных изменений в многоклеточных организмах. При этом какие-то изменения в генофонде и внешних признаках видов найти легко, и гипотеза о том, что именно эти изменения и объясняют весь процесс эволюции, является настолько естественной и, главное, безальтернативной, что давно стала догмой для большинства биологов.

Задача, стоящая перед креационистами в широком смысле слова (к ним можно отнести всех, кто не согласен по крайней мере с концепцией естественного возникновения человеческого разума) объективно сложна - они, как правило, хуже разбираются в биологии, чем стандартные учёные, и не могут вести с ними разговор на равных. Но если понимать при этом, что в самих эволюционных концепциях есть дыры, которые невозможно прикрыть никаким авторитетом, то возможность диалога, как мне кажется, сохраняется. Главная из дыр, повторим - это невозможность наблюдать или искусственно воспроизвести эволюционный скачок, лишающая теорию того, что должно быть её основой - результатов реальных и проверяемых наблюдений.

==================================================

На пост вдохновился очень любопытной лекцией Кирилла Еськова по палеонтологии, которую можно найти здесь, а её, в свою очередь, прочёл благодаря golosptic.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 14 comments