Pavel Alaev (alaev) wrote,
Pavel Alaev
alaev

ЖЖ Галковского-3

Два без трёх не бывает, продолжим.

Ещё одна характерная черта Д.Е. как советского человека - презрение к общественным институтам. Советское общество, будучи глубоко искусственным и во многом выстроенным на коленке, всю свою недолгую историю жонглировало этими институтами так, что испытывать к ним глубокое уважение было непросто. Они регулярно создавались, смешивались, перестраивались и уничтожались по прихоти центрального руководства.

О философском факультете МГУ 80-х годов, например, сам закончивший его Галковский писал так:
... "философский факультет" это курсы советских пропагандистов. Им свойственна некоторая наукообразность - это фирменный стиль марксистской идеологии. Если дервиш в Константинополе орал, что врагам султана надо выколоть глаза, потому что они ишаки и покрыты коростой, то Маркс говорил, что врагам Англии надо выкалывать глаза, потому что современная офтальмология доказала ненужность глаз для неангличан. И далее шло несколько страниц обрывков из медицинских статей - часто наклеенных в марксистский альбом вверх ногами.
На самом деле, государство лучше всего умеет их уничтожать. В современном обществе это иногда делается за пару дней: подписывается несколько бумаг, каналы финансирования перекрываются и вопрос закрывается навсегда. В особых случаях привлекается репрессивный аппарат. Уничтожение казачества или РПЦ после 1917 года показывает, как это делается в особо сложных случаях. Обрываем связь казаков с военной службой, изымаем оружие и излишки собственности, прогоняем людей через нищету и всепоглощающий страх за жизнь, даём единственный шанс выжить через вступление в колхозы - через несколько десятилетий от многовековых казачьих традиций остаются нелепые ошмётки.

Намного сложнее институты создавать, но при наличии времени и усилий что-то получить можно. На начальном этапе оно будет работать почти всегда плохо, но может и прижиться. Наиболее близкие молодому Галковскому общественные образования, московский пролетариат и философский факультет МГУ, это как раз советские новоделы, со всеми сопутствующими прелестями (пролетариат, в общем, не стоит называть общественным институтом, но в культурном смысле это тоже нечто новое).

Но если институт уже давно сложился, выжил и нашёл своё место в обществе, управлять и реформировать его извне - весьма непростая задача. Внутри возникают прочные традиции, писаные и неписаные, внутренняя этика, сетка старых человеческих связей, и попытки влезть в систему с плёткой приказов и реформ часто оказываются малопродуктивными. Поэтому государства склонны их не столько реформировать, сколько уничтожать и заменять другими. С другой стороны, если система изначально была выстроена верно, она оказывается силой, способной лечь в фундамент общества.

Этим, к слову, несложно объяснить многие ранние успехи Советского Союза. То, что мы перестреляли всех более-менее грамотных людей, поставили во главе важнейших организаций уголовников с двумя классами школы и что-то на выходе получили, выглядит действительно странновато. Идея, что за этим стояли, допустим, английские советники, без которых Советский Союз не протянул бы и месяца, в чём-то красива и логична. Увы, следы этих советников обнаруживать чрезвычайно сложно и, главное, перестреляны были отнюдь не все. Большевики быстро обнаружили, что без некоторых дореволюционных институтов им ничего не светит, и много чего сохранили, установив лишь внешний надзор. В частности, они выиграли гражданскую войну за счёт царского офицерства, массово пошедших к ним на службу. То же самое касалось учёных в области естественных наук, технических специалистов, медиков, учителей и ещё много чего. В силу инерционности проедать этот задел можно было долго, хотя не до 1990 года, конечно.

Замечательные идеи Д.Е. о том, что по приказу Сталина советские археологи сами писали берестяные грамоты, чтобы доказать древность русской культуры, и занимаются этим до сих пор, это уверенность советского человека, что старые научные традиции, принципы и элементарная честность - ничто перед окриком из ЦК. Думается, что на самом деле это не совсем так.

И позитив: читал недавно "Дневник чумного года" Даниэля Дефо - был впечатлён, какие трудности пришлось перенести автору, писавшему хронику событий посреди умирающего города. Потом прочёл предисловие, оказалось, что во время чумы автору было 5 лет, а роман - весьма качественная имитация дневника, написанная, возможно, в рамках социальной рекламы, чтобы подготовить Англию к следующей эпидемии. Т.е. идея управления обществом через популярных писателей могла успешно работать уже в XVIII веке. Они не образуют никакой корпорации, работать с ними можно сугубо индивидуально, и иногда это не так уж сложно. До знакомства с текстами Галковского, признаться, мало задумывался о таких вещах.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 3 comments