Pavel Alaev (alaev) wrote,
Pavel Alaev
alaev

218. РПЦ в XX веке-4

- Но затем ситуация резко поменялась.

По-видимому, одной из главных причин стала крайне тяжёлая ситуация с моральным духом армии. Рабочий может лучше или хуже относиться к советской власти, но когда он захочет есть, то всё равно пойдёт на завод и будет делать то, что ему скажут. В мирное время в условиях партийной диктатуры нелояльность части населения не является чем-то катастрофическим. Ясно, что нелояльный солдат, который в любой подходящий момент может бросить оружие и сдаться - проблема куда большая. И хорошо, если он на прощание не выстрелит в комиссарскую спину.

Напомним, что в течении 1941 года в плен немцам сдалось 3.8 млн. военнослужащих, что составило 70% от численности всей Красной Армии на момент начала войны. Власти ответили на это традиционным ужесточением репрессий, в частности, вспомнили о проверенном ленинском методе заложников. Приказ от 16 августа 1941 года говорил, что родственники сдавшихся в плен командиров и политработников подлежат аресту как "члены семьи дезертира". Семьи сдавшихся рядовых лишались гос. пособий. За время войны только военными трибуналами было расстреляно 150.000 солдат и офицеров - не считая того, что у командиров было право расстреливать нарушивших приказ подчинённых без всякого суда. Число жертв одних заградотрядов едва ли может быть точно подсчитано. Через штрафные роты и батальоны прошло 400.000 человек. Но понятно, что одними репрессиями против собственных солдат войны не выигрываются.

Кроме того, территория, подконтрольная властям, начала быстро уменьшаться, всё больше населения оказывалось в зоне оккупации, и политика немцев в отношении православной Церкви оказалась для советской власти ещё одним неприятным сюрпризом. Не будем утверждать, что задачей немецкой администрации было процветание местных жителей, но ко многому она относилась просто равнодушно, предоставляя им определённые свободы (часто вместе со свободой умереть от голода, если они не потрудились запастись продовольствием). И в оккупированных областях закрытые храмы начали массово открываться вновь. В Курской области, например, за время оккупации число действующих храмов выросло с 4 до 282, в Псковской, вместе с частью Новгородской - с 3 до 200.

Кроме того, нелюбимые "сестры" официальной РПЦ, РПЦЗ и Катакомбная Церковь, получили там полную свободу действий, и начали быстро прирастать сторонниками (часть РПЗЦ сотрудничала с немцами). Немецкая военная пропаганда не любила тему христианства, но факты религиозной свободы на немецкой территории не могли не начать со временем просачиваться на советскую сторону, соответствующим образом влияя на армию и население.

Всё это, по-видимому, неожиданно превратило остатки РПЦ в ценный стратегический ресурс. Для того, чтобы этот ресурс можно было полностью использовать, остаток был неприлично мал, и в сталинском СССР наступила пора "религиозного возрождения". Давление на Церковь начало понемногу ослабляться уже с самого начала войны, РПЦ разрешили выступать с патриотическими воззваниями к верующим (что одновременно было и религиозной пропагандой), собирать средства для фронта, и т.п.

Наиболее ярким же событием, ознаменовавшим начало нового периода, стал архиерейский собор 1943 года. И снова, если мы посмотрим на состав его участников, то увидим ту же ясную схему: одной из задач собора была убедить и верующих, и посторонних наблюдателей, что это не собрание ряженых чекистов, а настоящий собор живой Православной Церкви. В нём участвовало 19 епископов, 6 из которых были монахами, прошедшими постриг до революции. Пятеро из них закончили дореволюционные духовные академии, и представляли тем самым условную церковную "элиту". Трое - это оставшиеся к 1939 году служащие архиереи РПЦ, которые уже были упомянуты в предыдущем посте. Трое других прошли в 20-30 годы через тюрьмы и ссылки. Архиепископ Иоанн (Братолюбов), например, отсидел в общей сложности 11 лет и был освобождён в 1943 году, попав, грубо говоря, из лагеря прямо на собор.

Ещё трое тоже были несомненными мучениками за веру: приняв монашество в начале 20-х, они отсидели приличные срока и были освобождены незадолго до собора. Одним из них был известный архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий), проведший 7 лет в лагерях и несколько - в ссылке за Полярным кругом. Большинство оставшихся, 8 человек, были дореволюционными женатыми священниками, которые со временем овдовели и были рукоположены в епископы; большинство (5 из 8) - в 1942-43 годах, незадолго до собора.

Ясно, что вести речь о свободе РПЦ в тот момент не приходилось. Десятки тысяч недавно расстрелянных священников ясно говорили оставшимся в живых, что ждёт их лично и Церковь в целом в случае бунта. Но собственные интересы "безбожной" власти вынудили её собрать этот собор из достаточно достойных людей. По крайней мере многие из них были несомненно верующими. На соборе был избран патриарх, и РПЦ быстро начала возвращать себе утраченные позиции. По всей стране начали открываться закрытые храмы, возвращаться к служению уволенные священники, была открыта Московская духовная академия, и т.д. К 1946 году РПЦ вновь превратилась в крупную общественную структуру.

Конечно, нельзя утверждать, что примитивный страх был единственным мотивом Сталина и его окружения. Марксистская концепция "бытия, определяющего сознание" явно потерпела крах в столкновении с Церковью, она и уничтоженная осталась грозной силой, и власти могли решить, что прямолинейная борьба с ней требует слишком больших затрат и приносит больше вреда, чем пользы. Власть и РПЦ подписали "мирный договор".

Но, как бы то ни было, за этот мир пришлось дорого заплатить. На том же соборе, например, был принят указ, отлучающий от Церкви всех, кто сотрудничал с фашистами, а священнослужителей - лишающий сана. Существует точка зрения, что структура, созданная в 1943 году, вообще не может быть названа Православной Церковью. Думается, аргументов для такого радикального вывода всё же недостаточно. Например, многие представители Катакомбной Церкви после войны вернулись в РПЦ - ясно, что на дешёвый спектакль эти люди бы не купились.

И ещё одной формой оплаты стало то, что РПЦ отчасти превратилась в вспомогательное подразделение советского МИДа.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments